2.3.4. «Оригинал», «копия», «экземпляр» документа в электронной среде

На практике, кроме единого для всех объектов множества признаков эквивалентности, объекты могут обладать и рядом несовпадающих признаков. Можно построить иерархию признаков эквивалентности, начиная от общего и переходя к более детальным, постоянным в рамках отдельных подмножеств. Объекты являются различимыми, если иерархия признаков эквивалентности позволяет дойти до подмножеств, состоящих всего лишь из одного объекта. Только тогда объекты можно выделить и сравнить между собой, только тогда можно говорить об экземпляре объекта, обладающего общим признаком эквивалентности. Если не удается вычленить каждый объект, то приходим к предыдущей ситуации на уровне подмножества — неразличимости входящих в него объектов.

Сопоставление двух документов или документа и эталона неявно предполагает их различимость: документы имеют одинаковые признаки высокого уровня (пусть, содержание), но отличаются признаками эквивалентности более низкого уровня (пусть, координаты листа бумаги). Как ни парадоксально, но абсолютно верной является следующая фраза: — «Два разных документа являются одинаковыми, идентичными, если … (далее условие идентичности)». Когда объекты неразличимы, то говорить об их идентичности, одинаковости, не имеет смысла: это один и тот же объект. Нельзя говорить о конкретной капле в стакане воды, хотя жидкость состоит из капель.

Понятия «идентичные, одинаковые документы, экземпляры документа» имеют смысл тогда и только тогда, когда индицируется признак, позволяющий различать один документ (экземпляр) от другого: когда документы различимы. 

Аналоговый документ отображается информационным множеством бесконечной мощности. При этом для описания содержания документа достаточно, в принципе, конечного подмножества: хотя символ–буква есть бесконечное число точек, но значение символа единственно — наименование знака. А вот атрибуты аналогового документа отображаются бесконечным подмножеством. Точно воспроизвести бесконечное множество за конечное время нельзя, можно лишь обеспечить тождественность характеристик некоторого конечного подмножества множества АнД, например, содержания и части реквизитов. Поэтому любые два аналоговых документа принципиально различимы.

Различимость и распознавание (т.е. классификация) документа далеко не одно и то же. Классификация подразумевает выявление совпадения (равенства) признаков эквивалентности заданного уровня у рассматриваемого документа с такими же у эталона. Это могут быть признаки различного уровня: визуального контроля, приборного, криминалистического и т.д. При совпадении признаков эквивалентности вплоть до некоторого уровня говорят об одинаковых или идентичных документах. Если документы различимы, то классификация позволяет дойти до отдельного документа.

Обычно, говоря об одинаковых АнД, понимают эквивалентность отражающих их содержание конечных подмножеств значений информационных символов. При одинаковом содержании атрибуты могут быть совершенно разными: один документ — рукописный, другой — машинописный. Расширяя эквивалентные подмножества включением информационных атрибутов, части материальных атрибутов (шрифт, плотность и размер бумаги) усиливают понятие одинаковости, и, начиная с некоторого момента, называют такие документы идентичными.

Использование терминов «одинаковый», «идентичный», «экземпляр»  для АнД оправдано образным восприятием человека и ярко выраженной вещной стороной АнД. Человек, основываясь на контексте взаимодействия, обычно правильно интерпретирует термины: это может быть тождественное содержание, часто дополнительно требуется совпадение некоторых реквизитов, а иногда достаточно лишь одинакового «смысла» документов. В силу присущей аналоговой среде «приблизительности» критерии идентичности, одинаковости, экземпляра документа задаются достаточно расплывчато.

В аналоговой среде различимость идентичных документов подразумевается по умолчанию, на основе очевидных физических признаков: местоположение в пространстве, графическое отображение информационных символов, свойства носителя и т.п. Все это — характеристики атрибутов АнД. Детализируя описание атрибутов, в конце концов приходим к несовпадающим характеристикам. Для  АнД на твердом носителе (листе бумаги) всегда существует хотя бы один признак, хорошо различимый для двух документов: координаты носителя в пространстве. Аналоговые документы — принципиально различимые документы.

Специфика электронной среды приводит к проблематичности решения задачи различимости отдельных реализаций ЭлД: индикация признаков эквивалентности нижних уровней иерархии требует неоправданно высоких затрат и чаще всего практически нереальна. Как установлено ранее, в отличие от аналогового документа, существующего только в статической форме, электронный документ существует в двух формах: как явление — в статической форме в пассивном состоянии (при хранении); как процесс — в динамической форме в активном состоянии (при обработке, передаче, визуализации). Статические явления поддаются анализу намного легче, чем динамические. Если различимость статических реализаций интуитивно ясна, то различимость процессов требует разработки конкретной для каждого процесса системы сравнения.

Можно, конечно, идентифицировать динамическое явление, процесс, по его статическим начальной и конечной точке. Но чаще всего сам процесс носит циклический характер, так что понятие начала и конца, в свою очередь, весьма условно. Органически присущий электронной среде механизм копирования позволяет технологически просто создавать новые, тождественные (с точностью до элемента или устройства) реализации на основе исходной. Физическая природа реализаций может кардинально отличаться: ориентация доменов на магнитном диске, свечение люминофора на экране, потенциальные уровни элементов микросхем, способ модуляции радиосигнала и т.д. При активизации ЭлД время жизни почти всех его реализаций ничтожно, доли микросекунды.

Электронная среда есть среда логических операций. Любая логическая операция над двумя разными, но изоморфными множествами ведет к одному и тому же результату, эти множества в цифровой среде эквивалентны. В каком-то смысле изоморфность подобна изменению обозначений аргумента функции. С таким же успехом можно было бы говорить, что функция F(x) существует в нескольких экземплярах — F(y), F(z), F(t), и что каждый из них равносилен F(x). Понятие «экземпляр ЭлД» в цифровой среде имеет столько же смысла, сколько «экземпляр функции». Когда говорят о двух экземплярах ЭлД на разных дискетах, то подразумевают два экземпляра дискет, но не документа. Электронный документ один — фиксированный порядок двоичных сигналов. Нельзя называть экземплярами человека его отражения в поставленных под углом зеркалах. 

Множество атрибутов ЭлД, характеризующих различные реализации документа, имеет конечную мощность, так что ресурсы для создания различных атрибутов «идентичных» документов намного скромнее, чем в аналоговом случае. Пространственные координаты документов есть характеристика аналогового мира, там для каждого предмета можно указать достаточно точное положение. Физические координаты размещения реализаций ЭлД известны с большой неопределенностью, в лучшем случае — с точностью до устройства, диска, дискеты, оперативной памяти. Где-то на диске расположен данный ЭлД, причем его фрагменты рассеяны по всему диску.

В зависимости от алгоритма отображения информационного множества ЭлД один и тот же документ в данный момент времени  может быть представлен на диске в нескольких эквивалентных реализациях (.doc, .txt и т.п.). Однако машина, в отличие от человека, не способна к детализации поиска, не может выбрать одну из реализаций, если это априорно не предусмотрено соответствующей программой. В детерминированной, точной среде нет места случайности: алгоритмы «случайных» чисел при одинаковых начальных условиях всегда будут давать одну и ту же фиксированную последовательность чисел. Даже если на диске записано несколько эквивалентных документов, машина всегда будет выбирать их в одном и том же порядке.

Эти реализации эквивалентны: существует детерминированная вычислительная процедура, преобразующая одну реализацию ЭлД в другую. В более общем случае надо говорить об эквивалентных, а не о неразличимых или тождественных реализациях ЭлД: современные программно­-технические средства  предоставляют очень широкие возможности обратимых преобразований, сохраняющих все особенности документа. Это означает, что на практике всегда имеется такой набор программных и технических средств, который позволит преобразовать любую реализацию ЭлД в одну и ту же наперед заданную форму представления документа.

На практике понятие «экземпляр» настолько устоялось, что воспринимается самостоятельно, о множестве забывают. В обыденной жизни «экземпляр» ассоциируется с некоторым отдельным предметом, зафиксированным в пространстве. Два «экземпляра» означает, что два предмета, координаты которых в пространстве известны с достаточной точностью, характеризуются одним и тем же набором равных по величине параметров. Местоположение реализаций ЭлД известны с большой погрешностью, в лучшем случае — с точностью до технического устройства, и здесь, в отличие от двух разных экземпляров АнД,  отличить один «экземпляр» от другого обычно невозможно.

Воспользуемся прежней ассоциацией, вещество и его молекула все-таки понимаются по-разному: молекула воды состоит из атомов водорода и кислорода, но вода не является смесью этих веществ, это другое качество. Вода — жидкое вещество, а вот про ее молекулы этого не скажешь. Документ как множество — это не механическая смесь его реализаций (пусть даже, экземпляров), это качественно иной объект. Защищать надо множество реализаций, а не каждую; юридическую силу имеет множество, а не отдельный «экземпляр» электронного документа. Другое дело, что свойства множества могут быть определены на основе одной или нескольких реализаций, но это свойства множества, а не реализации.

Разумеется, полученный результат вытекает из свойств электронной среды, где возможны только точные результаты: либо «да», либо «нет». Любые две реализации ЭлД либо эквивалентны — и тогда это один и тот же документ, либо нет — и тогда это разные документы. (Два одинаковых текста, отличающиеся одним пробелом, воспринимаются ЭВМ как разные документы). Принятие постулата «электронный документ есть множество эквивалентных реализаций» позволяет избежать парадоксов, присущих обыденной терминологии электронного взаимодействия.

Количество реализаций (мощность множества) не лимитируется, более того, может меняться в зависимости от времени  и способа отображения. Например, в режиме хранения можно говорить о единственной реализации на диске; в режиме активизации — о нескольких: на диске, в оперативной памяти, в памяти видеокарты, на мониторе и др. В зависимости от алгоритма отображения информационного множества ЭлД один и тот же документ в данный момент времени  может быть представлен на диске в нескольких эквивалентных реализациях (.doc, .txt, arj и т.п.).

Идентификация собственно ЭлД, т.е. множества реализаций, возможна на основе его некоторого подмножества, вплоть до одной реализации. Можно идентифицировать ЭлД по первой полученной реализации, или на основе мажоритарной логики, или по реализации, полученной в заданном временном диапазоне, и т.д. В отличие от человека, машина не способна к детализации поиска, не может выбрать одну из реализаций, если это априорно не предусмотрено соответствующей программой. В детерминированной, точной среде нет места случайности: даже если на диске записано несколько эквивалентных документов, машина всегда будет выбирать их в одном и том же порядке.

Из интерпретации электронного документа в виде множества неразличимых реализаций логично вытекает естественное для документа свойство уникальности. Хотелось бы отделить уникальность документа от уникальности экземпляра документа, в аналоговой среде эти два различных понятия зачастую смешиваются. Уникальность документа есть функциональное свойство: существует одна и только одна Конституция страны, одни и только одни правила дорожного движения (ПДД), одна и только одна денежная купюра с данным номером, и т.д., и т.п. И это свойство любого документа, в противном случае конфликт неизбежен. Уникальность экземпляра есть свойство технологической реализации отображения документа, иногда это свойство необходимо (денежная купюра), иногда — нет (ПДД).

В аналоговой среде субъектов такое смешивание обычно не ведет к противоречиям, по контексту применения субъекты разделяют понятия. В электронной среде компьютер контекст применения не воспринимает, и допущение нескольких «одинаковых экземпляров» ЭлД, каждый из которых имеет «одинаковую юридическую силу», ведет к катастрофе. В любой момент времени существует один и только один ЭлД с данными параметрами — любой  электронный документ уникален.

Какие параметры выбрать для обеспечения уникальности, решают специалисты в зависимости от конкретных условий реализации электронного взаимодействия. Важно отметить, что практические способы существуют: например, в рамках одной машины можно использовать электронный адрес; в рамках информационной системы — значение хэш–функции. Современные алгоритмы хэширования документа, например ГОСТ Р 34.11_94, обеспечивают вероятность совпадения хэш-функций двух различных ЭлД менее 2–256 »10–25.

Применительно к электронному документу теряют содержательный смысл понятия «идентичные», «одинаковые», «экземпляры». Подобные категории, как было показано, предполагают совпадение заданных в явном виде одних параметров сопоставляемых документов и индицируемое элементом среды (субъектом) некоторое отличие других параметров, заданных неявно, контекстом. Объект электронной среды может индицировать только явно заданные параметры: но если все параметры совпадают с эталоном (эквивалентные реализации ЭлД–множества), то это не «идентичный» ЭлД, а «тот же самый» ЭлД; если нет (не эквивалентные реализации) — то это другой ЭлД, не имеющий, в общем случае, никакого отношения к эталону.

Разумеется, использование терминов допустимо просто как обозначение взаимосвязи двух различных документов или двух реализаций одного и того же ЭлД: выбор обозначений произволен. Например, две записи ЭлД на различных дискетах надо трактовать как один и тот же документ, а не как два «идентичных» ЭлД: для машины эти записи неразличимы. Но не для человека, вставляющего дискеты в дисковод: в аналоговой среде дискеты различимы, хотя сами записи неразличимы машиной.

Рассмотренные ранее государственные законы и законопроекты предписывают считать все «идентичные экземпляры» ЭлД подлинниками и гарантируют равную юридическую силу каждого. К каким казусам приводят подобные законы, было показано на примере неограниченного числа выплат по одному и тому же электронному платежному требованию, мультиплицированных на соответствующей автоматизированной системе. При традиционном подходе к электронному документу с позиций аналогового восприятия парадокс неизбежен.

Но если опираться на установленные положения, то все  становится на свои места. Коль скоро электронный документ есть множество, то задача индикации ЭлД сводится к задаче индикации множества. Множество из неразличимых элементов (реализаций) индицируется любым его представителем: элементы неотличимы, так что всю информацию о каждом элементе, т.е. о множестве в целом, можно получить на основе любого элемента (реализации). Сколько бы элементов множества мы ни индицировали, это будет то же самое множество, тот же самый электронный документ.   Тогда дублирование на разных дискетах ЭлД–платежного поручения дает право только на единственную выплату, ведь сам документ (множество) единственен. Решение задачи обеспечения заданной кратности применения ЭлД должно производиться на «приемном конце», на этапе индикации, но не на этапе создания. На практике, разумеется, так и делается, хотя закон и нацеливает на обратное.

Изображение электронного документа на экране монитора меняется десятки раз в секунду, каждый кадр есть одна из реализаций ЭлД–множества. Реализации неразличимы, и их совокупность является одним и тем же электронным документом. При традиционном подходе мы имели бы дело с неопределенным числом «экземпляров» электронного документа, каждый из которых, кстати говоря, чисто физиологически не воспринимается человеком. О каком качестве решения можно говорить, если оно принимается на основе просмотра 1000 «экземпляров» документа (примерно 40 секунд экранного времени), и в каждом экземпляре воспринято несколько букв. Для аналогового документа это бессмысленно, но для электронного почему-то считается допустимым.

Находит логическое объяснение специфика защиты электронной информации. Буквально трактуя традиционный подход, достаточно было бы защитить «экземпляр–подлинник», например, зашифровать его на диске памяти. Но как тогда работать, активизация документа неминуемо ведет к созданию новых реализаций, которые, в принципе, могут быть искажены несанкционированным доступом. Что из того, что на диске подлинник, если на экране его искаженное изображение. Надо защищать и реализации. Здесь мы сталкиваемся еще с одним проявлением взаимообусловленности свойств ЭлД: статический и динамический характер существования ЭлД обусловливает и столь же кардинальное различие методов его защиты: защита собственно документа и защита среды его существования, образуемой инструментальными средствами вычислительной техники, создание адекватных технологий обработки ЭлД.

Предлагаемая интерпретация ЭлД как множества реализаций сразу доказывает абсурдность защиты только документа или каждой его реализации. Локализация реализаций ЭлД в машине меняется во времени, даже в один и тот же момент в ЭВМ может находиться несколько реализаций (на диске, в оперативной памяти, в арифметических устройствах и т.д., и т.п.). Технически много проще защитить от несанкционированного доступа среду, чем определить те точки и те моменты времени, где и когда может находиться каждая реализация ЭлД.

В аналоговом мире понятия оригинал и копия достаточно различимы. Копия «очень похожа» на оригинал, но имеет отличие, индицируемое субъектами взаимодействия. В мире приблизительности такое разделение имеет право на существование. Конечно, копия документа — это тоже документ, но «второго сорта», нечто похожее на оригинал, имеющее то же самое содержание, но иные атрибуты. Например, отсутствует истинная подпись и печать автора, но есть соответствующие атрибуты нотариуса.

Определение информации в электронной среде как конечного упорядоченного множества автоматически означает возможность его (множества) изоморфного отображения в другое множество. Можно ли назвать это другое множество копией первого? В обыденном смысле, копия — это «очень похожий» объект, но все-таки чем-то отличающийся от исходного. В точной среде нет понятия «похожести», есть только «равно или не равно», «да» или «нет». Электронные цифровые подписи (ЭЦП) двух ЭлД, отличающихся только одним пробелом, несопоставимы. Если «копия» ЭлД изоморфна оригиналу, то это не «копия», а «тот же самый документ», если нет — то «совершенно другой», и, значит, не копия. В аналоговой среде слово «докум,ент» можно рассматривать как копию (пусть, плохую) слова «документ», в цифровой среде число 12345678 нельзя считать копией числа 12345,678, хотя уровень «похожести» такой же. В электронной среде понятие «копия ЭлД» не имеет, строго говоря, содержательного смысла.

В электронной среде существует единственная альтернатива: либо «точно то же самое», либо «абсолютно другое». Но тогда становится бессмысленной аналоговая трактовка копии документа, как нечто сильно «похожее» на оригинал, но не «точно» оригинал. Для ЭВМ это либо абсолютно разные объекты, даже если отличие ничтожно, либо одно и то же. Так как двух оригиналов не может быть по определению, то можно говорить только о новом документе с таким же содержанием. Поэтому далее мы будем говорить о документе–оригинале и о документе–копия.

Положение, что электронный документ есть множество неразличимых эквивалентных реализаций, делает значимой проблему существования копий ЭлД. В самом деле, нужна ли копия ЭлД, если можно воспользоваться реализацией оригинала? На первый взгляд ответ очевиден: оригинал всегда предпочтительней копии, так что копия ЭлД не нужна. Такой подход и развивается в законодательных документах государственного уровня, явно или неявно декларирующих отказ от копий ЭлД. Многочисленные примеры рассмотрены в гл. 1. Там же была показана и абсурдность подобных предписаний, не учитывающих ряд специфических особенностей электронного документа.

Для обоснования необходимости существования электронных копий ЭлД ограничимся только парой причин, хотя, несомненно, их количество больше. Первая причина — моральное старение электронного документа, здесь подразумевается не содержание, но атрибуты ЭлД. Для аутентификации ЭлД используются средства криптографии с конечным сроком действия, например, электронная цифровая подпись (ЭЦП), коды аутентификации и др. Периодически эти средства обновляются, так что спустя конечное время контроль ЭЦП становится невозможным: ключи, хранимые отдельно от документа, оказываются уничтоженными. Такое характерно, как правило, для документов неограниченного действия, например, законодательный акт, внутрифирменный приказ, архивная запись и др.

Индикация подлинности любой реализации оригинала с течением времени становится технически сложной задачей. Существование оригинала может подтвердить только документ–копия, выданная уполномоченным на то хранителем архива документов, гарантирующим соответствие ее содержания документу–оригиналу, занесенному в архив много лет назад с ЭЦП, утратившей в данный момент свою актуальность. Естественно, что документ–копия заверяется действующей в момент выдачи ЭЦП хранителя архива.

Вторая причина — физическое старение документа, подразумевая под этим утрату им после применения возможности быть формальным основанием прав и обязанностей участников информационного взаимодействия. Такое характерно, как правило, для документов кратного действия, например, платежное поручение. Подобный документ после его применения должен тем или иным образом «погашаться», терять юридическую силу. В аналоговой среде пометка о погашении ставится на оригинале, документ сохраняет «похожесть», так что это допустимо. В электронном документе присоединение пометки о погашении при соблюдении условия ее неотделимости от исходного документа–оригинала ведет к другому, с позиций правил среды, документу, который и должен рассматриваться как документ–копия, подтверждающий существование оригинала в каком-то из прошедших моментов.

Электронный документ–копия (ЭлД–копия) — электронный документ, содержание которого тождественно ЭлД–оригиналу, но атрибуты ЭлД–копии отличаются от атрибутов ЭлД–оригинала.

Обратим внимание на тождественность содержания документа и документа–копии. Это обусловлено цифровой природой сектора действенности ЭлД. В аналоговом мире достаточно одинаковости (не обязательно тождественности) содержания. Более широкий пробел между словами в аналоговом тексте не сказывается на одинаковости, но для цифрового документа лишний пробел означает два разных документа. Если «копия» ЭлД изоморфна оригиналу, то это не «копия», а «тот же самый документ», если нет — то «совершенно другой», и, значит, не копия.

Можно и нужно говорить о двух разных электронных документах, называя их, например, «ЭлД–оригинал» и «ЭлД–копия», понимая под этим изоморфизм не полных множеств (целиком), отображающих документы, а некоторых подмножеств (части) этих множеств. Признак, указывающий объектам электронной среды, как выделить («вырезать») подмножество, должен быть задан заранее. Например, весь текст документа без цифровой подписи. Назначение ЭлД–копии — доказательство существования ЭлД–оригинала с таким же содержанием.

Строго говоря, и в аналоговой среде оригинал и копия есть разные документы, они предназначены для выполнения различных функциональных задач. Оригинал правового документа есть признаваемое сектором действенности формальное основание для изменений правоотношений между участниками информационного взаимодействия. Копия документа есть признаваемое сектором действенности свидетельство существования оригинала с таким же содержанием. Например, некоторое право обеспечивается Законом, подписанным Президентом, но не его официальной публикацией, ссылаются на Закон, но не на его публикацию. Последняя только подтверждает, что такой Закон действительно существует и подписан. Оригинал и копия предназначены для выполнения разных функций, значит, это разные документы.

Так как копия это другой документ, то и ее юридическая сила отлична, в общем случае, от оригинала. На одно из отличий, разное целевое назначение оригинала и копии, мы уже указали. В ряде ситуаций ошибка недостоверности копии может быть настолько критична, что необходимо предъявление документа-копии более высокого ранга или исходного документа-оригинала. Под рангом копии здесь понимается репутация изготовителя документа-копии. Менее очевидно другое отличие — невозможность соблюдения требования кратности применения документа: существует только один оригинал, но может быть несколько копий. Это не исключает уникальности каждой копии, их атрибуты отличны, но нельзя «отследить» суммарное количество практического применения оригинала и всех его копий.

Смешивание понятий оригинала и копии при аналоговом документообороте не ведет к заметным негативным последствиям в силу участия мыслящего субъекта, автоматически отслеживающего сомнительные случаи за счет неформального расширения множества подлинности. Но в электронном документообороте неформальные действия невозможны по определению. К тому же существенно возрастает возможность подделки документа: цифровое множество атрибутов, как уже установлено, потенциально много уже аналогового, а копирование и модификация электронного сообщения несравненно проще аналогового.

В результате приходим к напрашивающемуся выводу, имеющему принципиальный характер для электронного документооборота. В электронной среде не может существовать двух одинаковых документов, любой ЭлД, понимаемый как множество эквивалентных реализаций, уникален. Если это оригинал, то вопросов не возникает, оригинал может быть один и только один, иначе машина не сможет проводить формальные преобразования. Если это ЭлД–копия, то должна обеспечиваться возможность сопоставления его содержания с ЭлД–оригиналом либо с документом–копией более высокого ранга.

<<Назад   Оглавление   Далее>>